Браун отняла свои руки и уставилась вниз непонимающими глазами:
— Оно бьется, доктор Феррел! Само! Оно само бьется!
Он снова кивнул и улыбнулся, хоть из-за маски никто не мог видеть его улыбки. Его техника все так же была на высоте, и он все сделал совершенно правильно, хотя видел демонстрацию только однажды — на собаке! Он все еще Великий Феррел! Наконец его «Я» вновь сократилось до нормальных размеров, однако душевный подъем все еще сохранялся, а новые силы, которые придал ему этот успех, он направил на решение ставшей первоочередной проблемы: как окончательно вытащить Йоргенсона с того света. А потом, когда и легкие смогли работать самостоятельно, сестра отошла от аппарата искусственной вентиляции, Феррел стал не только надеяться, но и рассчитывать на это. Вскоре со всеми оставшимися деталями было покончено, Феррел отступил от стола, откинул с лица маску и стянул с рук перчатки.
— Мои поздравления, доктор Феррел! — раздался незнакомый голос. — Вот уж действительно великолепная операция. Вы великий хирург. Я было почти остановил вас, но теперь рад, что не сделал этого. Наблюдение за вами доставило мне огромное удовольствие.
В недоумении Феррел поднял глаза: перед ним, улыбаясь, стоял какой-то бородач — тот, что пытался остановить его перед началом операции. И вдруг Феррел понял, что перед ним стоит… сам Кубелик! Он попытался выжать из себя какие-то невнятные объяснения, почему не узнал его раньше, но Кубелику не нужны были никакие извинения: он схватил руку Феррела своей огромной лапой и сердечно пожал ее.
— Я сам прилетел. Видите ли, я не решился доверить аппарат кому-нибудь другому и, к счастью, успел на самолет. А потом, когда вы просто смели меня с дороги еще до того, как я смог предложить свою помощь, я видел, что не было времени на препирательства. А вы были так уверены в себе… я стоял рядом в сторонке и проклинал себя. Теперь я могу возвращаться, раз моя помощь вам больше не нужна — о вас заботятся какие-то высшие силы. Нет… не говорите ни слова! Ни слова, сэр. Словами вы испортите все чудо. Меня ждет вертолет. Я улетаю, но я всегда буду восхищаться вами!
Феррел остался стоять, глядя на свои опущенные руки.
Где-то на улице взревел вертолет, уносящий Кубелика. Наконец Феррел посмотрел на тело на столе: Йоргенсон дышал самостоятельно, артерия на его шее пульсировала, не сбиваясь с ритма. Это все, чего только можно было пожелать.
К тому же теперь им восхищается сам Кубелик, а уж он-то считал всех хирургов, кроме себя, поголовно тупицами и простофилями. Секунду, не более, он упивался этой мыслью, а потом стряхнул ее как шелуху.
— Итак, — начал он, обращаясь к остальным.
Теперь все беды завода снова свалились на его плечи.
— Нам остается только надеяться, что мозг Йоргенсона не успел сильно пострадать при аварии или за то время, что он провел на операционном столе, и пока еще не поздно, постараться привести его в такое состояние, чтобы он мог говорить. По воле божьей у нас еще есть время! Блейк, вы не хуже меня знаете, как ухаживать за пострадавшими с такими ранениями, и заниматься одной работой вдвоем мы сейчас не можем. Возьмите в помощники новую медсестру и позаботьтесь о раненых, рассредоточенных по палатам и в приемной. Больше никто не поступил?
— Нет, за последнее время никого не привозили. Я думаю, они там, наконец, достигли этапа, на котором люди могут безопасно работать, — ответила Браун.
— Надеюсь, что это так. Тогда мы последуем примеру Дженкинса и где-нибудь приляжем. Мейерс и Додд, вас это тоже касается. Блейк, дайте нам три часа, а затем разбудите нас. За это время не должно произойти ничего нового, а в конечном итоге, отдохнув, мы сэкономим довольно много времени. За Йоргенсоном присматривать в первую очередь!
Старое кожаное кресло в кабинете врача вполне сошло за импровизированную кровать, но трех часов сна, конечно, было мало, чтобы полностью восстановиться. Несмотря на страшную усталость, Феррел практически силой заставлял себя уснуть. В голове медленно ворочались мысли. Интересно, что подумает Палмер о своих охранниках, когда узнает, что Кубелик смог спокойно попасть на территорию завода и покинуть ее. Но это было неважно. Вряд ли кто-нибудь еще захочет подобраться к заводу, не говоря уже о том, чтобы проникнуть внутрь.
Относительно этого он, очевидно, ошибался. Прошло гораздо меньше трех часов, когда сквозь сон снаружи до него донесся рев вертолета. Но дремота окутала его сознание слишком плотным туманом, и он не пошел полюбопытствовать, что произошло, а медленно провалился обратно в сон. Потом раздался другой звук, который окончательно выдернул его из забытья: со стороны ворот донесся сухой треск автоматной очереди… пауза, и еще одна очередь. Из водоворота воспоминаний, пробившихся сквозь завесу сна, всплыло понимание того, что стрельба началась уже после приземления вертолета, так что стреляли не по нему. Очередные неприятности… и хотя его это не касалось, снова заснуть он не смог. Он встал и прошел в операционную, куда как раз в этот момент через черный ход заскочил какой-то человечек гномьего роста.
Человечек бросил короткий взгляд на Блейка и метнулся к Феррелу. Слова потоком полились из него. Когда он говорил, можно было подумать, что он слишком переоценивает собственную значимость, но под поверхностным пафосом чувствовался искренний порыв, и его речь не производила неприятного впечатления.
— Доктор Феррел? Э-э… доктор Кубелик, ну вы знаете, из клиники Мэйо… он сказал, что вам не хватает рук, что вам некуда класть больных. Мы вызвались на помощь — я, еще четыре врача и девять сестер. Наверно, нам следовало сначала согласовать это с вами, но мы не могли прозвониться и взяли на себя смелость сами прибыть сюда как можно быстрее, как только удалось растолкать наших вертолетчиков.
Феррел оглянулся: на площадке перед лазаретом стояли целых три машины, а не одна, как он думал раньше. Вокруг них, выгружая оборудование, суетилось множество людей.
Он мысленно отругал себя за то, что не догадался попросить о помощи, когда звонил по поводу стимулятора, но он так долго проработал в окружении своего малочисленного персонала, что почти успел забыть, как быстро его коллеги привыкли отзываться на чужую беду.
— Вы знали, что рискуете, прилетая сюда? В таком случае я благодарен вам и Кубелику. У нас здесь около сорока пострадавших, и все они нуждаются в повышенном внимании, хотя, честно говоря, я сомневаюсь, что у нас достаточно места, чтобы вы могли спокойно работать.
— Об этом не беспокойтесь. Если Кубелик что-то организует, он предусматривает все. Мы привезли все необходимое оборудование — это практически полностью оборудованный медпункт, хотя, возможно, нам придется расположиться на улице. Но у нас есть шатер для разворачивания полевого госпиталя и переносные ширмы для каждого больного. Вам помочь здесь, или нам лучше развернуть палатку на улице и перенести часть больных туда, а вас оставить здесь? Еще Кубелик передает вам привет. На него это совсем не похоже!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
